Возможно, я так никогда и не стану геофизиком. Дело даже не в том, что для этого необходимо многое изучить из сопредельных сфер, от технологии до теории. Мне нравится менеджмент, аналитика и исправно работающие технические системы в общем виде. Все это я жадно поглощаю прямо сейчас, командуя своей небольшой армией – Бишгарамом, Гантумуром и Мухдорджем. Чуть погодя, этот круг обещает расшириться. Помпезность из меня прёт по поводу того, что сегодня у нас особый день: недалеко от сума Оргон мы нашли то, что искали год – мощную природную радиационную аномалию с источником в гранитах и базальтах, переходящих в зону декомпозиции, а затем, в долину с парой сезонных озер, где под толщей осадочных пород, возможно и лежит вынесенный водою уран. То есть, где-то рядом он все равно лежит и теперь мы его точно найдем.

Работать технарём по субконтракту, не в своем лагере, а так, «в гостях», как я провел год в Монголии, это почти совсем уныло. Ты сидишь в гэре, ходишь на обед, ездишь на буровую, чинишь свою технику и отдаешь распечатки и файлы представителям заказчика. Все. Что дальше происходит – тебя не касается и хорошо, если хоть краем уха ухватишь, что там за угольные слои и так далее. Твою бригаду будят ночью или срывают днем, они несутся, делают работу и привет. Совсем другое дело, когда ты получаешь выбранные собой и одобренные консультантами железки, пугаясь их цены, устанавливаешь в машину и делаешь это так, чтобы отличалось от того раздрая, что видел на прошлой работе. Потом ломаешь голову над параметрами и выходом данных. Если кто-то думает, что удобство работы с дорогой аппаратурой прямо пропорционально цене, то глубоко заблуждается. Иногда, вот как сейчас, чтобы выстроить полную цепочку обработки данных, требуются абсолютно все знания и навыки, накопленные к этому моменту. Часто требуется изучить какой-либо бэкграунд, например, картографию и прикладные системы. Все это, чтобы через фильтрацию в экселе и трансформации единиц и координат перепрыгнуть от столбиков цифр к желтым и красным точкам на карте – потенциальной цели. Нужно ещё и маршруты начертить для движения автомобиля на котором стоят радиационные сенсоры, а внутри – лаптоп с оператором и конечно профессиональный водитель. Муторно, конечно, за несколько дней, с шагом в 500 метров покрыть огромные территории с линейным пробегом почти 7000 километров. Это точно нельзя автоматизировать, как ни крути, ведь маршруты строятся по топологии, «вписываются» в спутниковую карту. И потом, твои обученные ребята ездят, а ты следишь, чтобы не уставали, потому что повезло – ответственные. Просиживаешь почти до утра, пытаясь выжать из данных максимум информации. Когда пройденные маршруты подсвечиваются красным, чертишь новые – с сеткой в сотню метров и чувствуешь, как после каждой полуночи, с недоделанной ещё работой, получаешь второе дыхание, лёгкий озноб то ли от холода, то ли от того, что цель становится ближе, ты получаешь её контуры!
И вот, ты печатаешь карту аномалий и идешь к геологам с вопросом: что же дальше? А все просто – ставишь флаги со значениями, набиваешь их в GPS и вперед, с теми, кто знает геологию и гидротермальный генезис урана, чтобы отследить его великий путь от источника к зоне фильтрации. И когда, достигнув координат одной из аномалий, как заряженный карабин, в открывшуюся дверь первым делом ты просовываешь ручной сцинтиллометр, а он воет от полученных счетов как зверь, спокойно берешь образцы, возвращаешься в лагерь, где, как и сейчас, просто не можешь спать от радостной трясучки. Завтра, близко к месту, которое вычислил ТЫ, двинется колонна тяжелой техники с буровой установкой, сделает скважину или десяток и в одной из них, наверняка, будет то, для чего все это затевалось. Вот такой был особенный день. А впереди ещё пять тысяч километров, особые районы с непроходимыми песчаными дюнами и горами, ночевками в машине днёвками в ней же, на ходу. Конечно же, это лучшее из всего, что со мной случалось по работе.